Человек между биологией и культурой



Скачать 106,76 Kb.
Pdf просмотр
страница6/8
Дата06.01.2020
Размер106,76 Kb.
Просмотров31
Скачиваний0
1   2   3   4   5   6   7   8
значения для эволюции. Для многих критиков социобиологии подобные высказывания были актами откровенного дисциплинарного империализма, более того, грубого сведения человеческой сущности к единственному краеугольному биологическому измерению. Так как Уильсон и другие социобиологи писали в том числе и для широкой аудитории, утверждая, что их наука может оказаться важной для принятия политических решений, то и полемика была острой. Критики связывали социобиологию с реакцией против левого либерализма х годов, который проповедовал свободный выбор образа жизни, а также с ростом в США влияния новых правых, веривших в то, что крайний индивидуализм — это естественное, нормальное состояние. Одними из самых горячих противников Уильсона были феминисты — традиционные взгляды на гендер (gender), против которых они боролись, всегда опирались на привлекательность, которой для многих обладало все природное. Консервативные авторы, напротив, были рады найти в социобиологии поддержку естественности таких феноменов, как гетеросексуальность, семья, собственность, стремление к материальному вознаграждению и идентификация с непосредственным окружением. Биологический взгляд, объяснявший происхождение этих ценностей природной эволюцией, был для этих авторов весьма привлекательным. Те же, кто стоял на либеральных или левых политических позициях, видели в нем отрицание социально- исторического характера человеческих ценностей, деятельности и институтов. Мнения биологов о работах Уильсона разделились лишь немногие пытались рассуждать об общих вопросах, сосредоточась вместо этого на исследовании деталей поведения животных, динамики популяций и работы естественного отбора. Социобиология и биополитика, тем временем, выделились в самостоятельные дисциплины. Нигде взгляды на человеческую природу и исследования животных небыли так близки между собой, как в приматологии — дисциплине, изучающей обезьян и приматов. Интерес к этим зеркальным отражениям человека уходил вглубь прошлого, в период, предшествующий классификациям Бюффона и Линнея. Этот интерес проявился в дискуссии об эволюции — сам Дарвин был усердным посетителем Лондонского зоопарка — и отразился в экспериментах с шимпанзе, проведенных Кёлером (Koehler) на Тенерифе, и работах с шимпанзе Роберта М. Йеркса (Robert M. Yerkes), нацеленных на выяснение природы интеллекта. Подобно различию между этологией и сравнительной психологией, эти работы отличались друг от друга тем, чему в них отдавался приоритет — полевым или лабораторным исследованиям. Работы Йеркса, руководившего Лабораторией биологии приматов в Йеле (она была основана в 1930 году во Флориде как Лаборатория сравнительной психологии, способствовали возникновению в США интереса к обучению приматов. Основное внимание уделялось языку как критической способности, отличающей людей от приматов, точнее, тому, можно ли научить шимпанзе говорить. Одна обезьяна шимпанзе, Уошу, которая была в центре начатого в 1966 году в университете Невады проекта, стала знаменитостью. Хотя она могла использовать знаки, все упорные попытки научить ее естественному языку к успеху не привели, — что, казалось, подтверждало наличие дистанции

между человеком и животными. В других работах сравнивалось развитие молодого шимпанзе и ребенка исследователи таки не пришли к согласию по поводу результатов, и тема в целом породила разные точки зрения. За этим последовали ставшие широко известными работы Джейн Гудел (Jane Goodall) — исследовательницы, которая проводила много времени с шимпанзе в их естественной среде обитания в Гомби (Танзания. Ее работы заставили усомниться в интеллектуальной ценности и этической правомерности лабораторных исследований приматов. Джейн Гудел проложила дорогу целому ряду женщин-исследовательниц, — таких, как Дайн Фосси (Dian Fossey), которая жила в стаде центрально-африканских горилл и погибла от руки браконьеров. В их работах поддержку получили ценности природы, отличные от тех, что преобладали в экспериментально-механистической науке. После этих работ стало уже невозможным говорить, что, например, исследование
Йеркса с соавтором, проведенное в 1935 году, было чисто натуралистическим изучением животных в неволе [
7
]. Для исследовательниц, которые с сочувствием вошли в мир наших ближайших животных родственников, полевая работа была образом жизни. Она стала ярким примером природоохранного сознания, отмеченного ностальгией потому, в чем люди видели свое собственное утерянное естественное состояние. Культурный и политический контекст исследований приматов стал предметом внимания американского феминистского историка науки Донны Харауэй (Donna Haraway). В Образах приматов (“Primate Visions”, 1989) она утвержала, что эти исследования отражают взгляды самих ученых на человеческую природу. Харауэй сравнила отчеты о сексуальной и семейной жизни приматов, которые включали описания мужского доминирования, с современными представлениями о гендерной идентичности и гендерных ролях. Ее работа продолжила вызов, который в е годы был брошен идее о том, что гендерные различия — естественны. В то время это было основным руслом критики биологической точки зрения на человека. В самом деле слово “гендер”, значение которого отличается от значения слова пол, было специально введено с целью подчеркнуть то, что традиция приписывала полу, биологии, может и должно быть описано без этих понятий. Книга Харауэй анализировала, каким образом знание, которое, на первый взгляд, черпается из природы, наделе производится в социальных отношениях и лишь опосредовано ссылками на природу. Феминисты, однако, по вопросу о природе и культуре разделились были такие, кто подчеркивал сильные стороны женщины, так как верил в ее естественную близость природе, отражающуюся в ее заботе о детях. Другие с подозрением относились к любому утверждению о естественном и предлагали вместо этого искать основу для эмансипации женщин в свободе выбора — включая выбор сексуальной идентичности. Начиная с х годов гендерная парадигма (иными словами, точка зрения, отдающая первенство гендеру как структурному понятию) повлияла на многие аспекты наук о человеке, включая описания поведения животных в этологии и исходящую из психоанализа критику стереотипов мужского и женского в языке и истории науки. Стало невозможным писать о человеческой природе вообще, не задаваясь вопросом о мужчине и женщине. Участники этих дебатов разделились на тех, кто искал ответа в мире природы, в репродуктивной биологии и тех, кто утверждал, что все считающееся данным, природным — наделе сконструировано человеком. В этих обстоятельствах значительный интерес вызывали биология, культура и история



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©biolobo.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница