Человек между биологией и культурой



Скачать 106,76 Kb.
Pdf просмотр
страница7/8
Дата06.01.2020
Размер106,76 Kb.
Просмотров33
Скачиваний0
1   2   3   4   5   6   7   8
сексуальности, которые стали предметом первостепенного политического внимания феминистов, а также вопрос о происхождении и характере различий между людьми. Некоторые из наиболее провоцирующих аргументов были предложены французскими феминистами. В середине х годов философ и психоаналитик Люси Иригари (Luce Irigaray), бывшая в то время коллегой Лакана, задалась вопросом не обусловлены ли наши представления о “фемининности” тем языком, на котором мы говорим Если так, утверждала она, то возможно, изменив точку зрения в языке на женскую, пересмотреть данные представления это демистифицировало бы
“фемининное” и сделало бы именно его, а не “маскулинное”, точкой отсчета в речи. Идею подхватили многие авторы, увидевшие в нем перспективу для переосмысления в свете нового “гендерного сознания академических дисциплин — таких, например, как литературный критицизм. Одна французская феминистка, Элен Сиксу (Helene Cixous), поэтому поводу заметила, что никто больше не может говорить о женщине или мужчине без того, чтобы не оказаться в идеологическом театре, где умножение репрезентаций, образов, отражений, мифов, идентификаций трансформирует, деформирует и переделывает все концептуализации до самого основания [
8
]. Было решено, что мужчина и женщина — это культурные конструкции и что такой точки зрения, которая обеспечивала бы независимый взгляд на вещи, не существует. Биологические психологии надеялись заменить упомянутый Сиксу театр отражений ясными истинами о человеческой природе. Преследуя к тому же и просветительские цели, они хотели получить такое знание, какое могло бы дать основу для создания будущего человека. Роберт М.Йеркс, создавая лабораторную колонию шимпанзе, разделял те же ценности, что и его современники, исследовавшие поведение и сообщество с целью предсказывать и контролировать человеческую природу.
“Особенностью нашего плана использовать шимпанзе как экспериментальное животное, — признавался он, — всегда была задача сделать его понятными поддающимся научному определению, а не пытаться сохранить его естественные характеристики. Мы верили, что нужно сделать из животного объект для лабораторных исследований, настолько близкий к идеальному, насколько это практически осуществимо. С этим была связана надежда на то, что потенциальный успех послужит для демонстрации возможностей пересоздания человеком самого себя на основе общепринятого идеала [
9
]. Это замечательное утверждение. Из него становится очевидным, во-первых, что в 1943 году шимпанзе как дикое животное
Йеркса не интересовало. От господствующей тогда веры в то, что природа существует для использования ее человеком, было еще далеко до идеи конца века что природа — это исток, который нужно охранять. Во-вторых, Йеркс верил в то, что вся наука в целом служит улучшению жизни, он не проводил различия между чистой и прикладной наукой. В-третьих, проект предполагал аналогии между лабораторным шимпанзе и домашними мужчиной и женщиной. В том мире, в котором жил
Йеркс, каждый вид был наделен рядом естественных особенностей, знание которых могло помочь изменить характеристики вида. В-четвертых, Йеркс упоминал социальный феномен, общепринятый идеал, который затем не рассматривал. Он принимал как данное ту моральную и политическую культуру, в которой такой идеал приобретает свои очертания. Ему было трудно предположить, что знание этой культуры для нас может быть более необходимо, чем знание шимпанзе. Он брал идеалы из культуры, в которой жили проецировал их на мир приматов, а затем использовал знание о животных для описания человеческой природы. Знание и ценность, приписываемые гендерным ролям, агрессивности и соревновательности, замкнулись в некий неразрывный круг. Но Йеркс и другие исследователи продолжали верить в то, что изучают природу.

В западной культуре эпитет естественный продолжает оставаться связанным с политическими ценностями вопреки критикам, призывающим анализировать материальные интересы и отношения доминантности в сознании, а также видеть в доминации производное от теории, а не природы [
10
]. Идеал эпохи Просвещения — показать человека таким, какой он на самом деле, узнать нечто путем сравнения цивилизации с воображаемым природным состоянием — в биологии конца ХХ века возродился в преображенном виде. Но и исторические представления о человечестве, в которых Вико и Гердер изображали человечество как само-рефлексирующее создание человеческого духа, также возродились в науках о человеке конца ХХ века. Те из психологов, кто биологами небыли, заявляли, что возможен иной взгляд на дискуссию о природном и культурном в человеке взгляд, который позволил бы обогатить полемику и, возможно, даже найти решение. Они имели ввиду кросс-



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©biolobo.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница