Первая. «Парень сумасшедший таскает в карманах улиток!»


КОВЧЕГ В ПУТИ. С ОСТРОВА ДОДО НА ЗЕМАЮ ЛЕМУРОВ



страница31/37
Дата24.10.2018
Размер9,2 Mb.
Просмотров212
Скачиваний0
ТипКнига
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   37

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
КОВЧЕГ В ПУТИ. С ОСТРОВА ДОДО НА ЗЕМАЮ ЛЕМУРОВ:

1980-1982
Со времени первого посещения Маврикия в 1976 году Джеральд оста­вался под впечатлением этого волшебного острова. Проблемы сохранения его уникального животного мира занимали его целиком. Джон Хартли вспоминал: «Однажды утром за завтраком мы с Джерри обсуждали вопрос о том, что большую часть работы по охране окружающей среды в любой стране выполняют иностранцы. Мы согласились, что Маврикию необходи­ма помощь. А потом Джерри сказал:

— У меня есть идея. Этим утром мы встречаемся с министром. Я соби­раюсь предложить ему организовать специальный курс для жителей Мав­рикия, которые захотят принять участие в нашей программе подготовки специалистов».

Хартли буквально подавился своим кофе. Он никогда не слышал о по­добной программе. Ее попросту не существовало.

— В какой программе? — переспросил он.

— Хартли, — жестко отрезал Джеральд, — знаешь, в чем твоя пробле­ма? Ты всегда хочешь знать все детали!

«Мне стало ясно, — продолжает Хартли, — что Джеральду в очередной раз пришла в голову гениальная идея. Но в тот момент у нас не было про­граммы, никто не мог прочитать этот курс, нам было негде разместить сту­дентов, и так далее, и тому подобное...»

Но предложение было сделано, министр его принял, и весной 1977 года Джеральд вместе с Джоном Хартли, своей сестрой Маргарет и американ­ской приятельницей Трип отправился на Маврикий. Выбор был сделан, и местный учитель по имени Юсуф Мангру стал первым студентом Подгото­вительного центра Джерси.

Во время поездки на Маврикий Джеральд собирался поймать на Круг­лом острове редких боа — довольно рискованное предприятие. Экспедиция разбила палаточный лагерь. И тут Джеральд стал свидетелем наиболее уди­вительного природного явления, какое ему когда-либо доводилось видеть.


«Как только зеленоватые сумерки сгустились, небо стало черным, как бархат, и на нем высыпали яркие звезды. Темнота послужила сигналом — и где-то в глубинах земли раздался ужасный рев. Он начался тихо, почти неслышно. Этот звук напоминал отдаленный вой стаи волков, которые пе­чально завывают над заснеженной равниной. Затем к этому хору стали присоединяться новые и новые голоса. Наконец все это стало напоминать безумную мессу в гигантском соборе. Мы слышали лунатические выкрики жрецов и дикие отклики паствы. Это длилось примерно полчаса, шум на­растал и стихал, земля содрогалась под нашими ногами. А потом, внезап­но, словно сама земля разверзлась и выпустила на волю проклятые души, заточенные в подземном аду Гюстава Доре, изо всех отверстий на берег хлынули, стеная и причитая, крохотные птички.

Их были сотни. Они порхали и чирикали над нашими палатками, про­изводя такой шум, что мы с трудом слышали друг друга. Мало этого, птен­цы, обладая весьма ограниченными умственными способностями, решили, что наша палатка — отличное место для гнезда, специально устроенное для них. Чирикая и вереща, они стали пытаться проникнуть под брезент, заби­вались под наши кровати, гадили повсюду с искренней непринужденно­стью, и распространяли вокруг себя ужасный рыбный запах».


Всю ночь творился истинный бедлам. Ближе в рассвету птенцы нашли себе новое занятие — они стали скатываться по палатке, как со снежной горки. Они повторяли это снова и снова, производя еще более страшный шум. «По здравом размышлении, — вспоминал Джеральд, — я решил, что это была самая ужасная ночь в моей жизни». Только перед рассветом путе­шественникам удалось избавиться от непрошеных гостей, криком и шумом загнав крохотных птичек обратно в их норки.

Рано утром экспедиция поднялась на самую высокую точку острова. Там Джеральд сумел в полной мере оценить катастрофическую деграда­цию Круглого острова. Там, где растительности не было, плодородная поч­ва смывалась в море, оставляя вместо себя лишь скалы и валуны. Ночью прошел дождь и размыл твердый туф, который теперь напоминал коричне­вое болото. Остров умирал. Джеральд был в ужасе: «Глядя на эту кошмар­ную картину, я понимал, что на моих глазах погибает целый уникальный миниатюрный мир, чудо эволюции. Этот уникальный кусочек земли умень­шался с каждым днем. Я увидел в миниатюре то, что человек делает со своей планетой. Миллионы видов исчезают, не получая даже малейшей по­мощи».

Последний день на Круглом острове был омрачен паникой. Вертолет не смог прилететь вовремя, и путешественникам показалось, что они останут­ся на этом замечательном, но крайне негостеприимном кусочке суши на­всегда. Более всего беспокоился местный житель, сопровождавший Дар-релла в этой поездке. Молодой представитель Министерства лесов, Зозо, никогда не был на Маврикии раньше. Мрачный Зозо сидел под пальмой. Джеральд решил развеять его тоску.

— Зозо, — позвал он.

— Что, мистер Джерри? — откликнулся Зозо из-под широких полей своей шляпы, которая, по замечанию Джеральда, делала его похожим на огромный зеленый гриб.

— Похоже, вертолет не торопится спасать нас.

— Похоже на то, — согласился несчастный Зозо.

— Что ж, — дружелюбно произнес Джеральд. — Полагаю, ты должен знать, что после общего голосования мы решили съесть тебя, как только кончится пища.

Но все закончилось хорошо. Вертолет прилетел, Зозо был спасен, Дже­ральд, Джон и Маргарет вернулись на Маврикий со своими драгоценными гекконами и сцинками, спасенными за компанию. «Мы поднимались все выше и выше, — вспоминал Джеральд. — Остров исчезал в бирюзово-синем море. Я твердо решил сделать все, что в моих силах, чтобы спасти его». И это решение стало началом великого предприятия.

Пока Джеральд находился в Америке, занимаясь сбором средств для своего Фонда (в этот момент он и встретился с Ли), Джон Хартли стал фактическим координатором операции на Маврикии. Он немедленно вер­нулся на остров, чтобы поймать розовых голубей и начать программу по их разведению на Джерси. Через месяц он вернулся с восемью птицами. Три из них остались на Маврикии, а пять голубей Джои привез на Джерси. По рекомендации Джерсийского Фонда правительство Маврикия организова­ло заповедник, который теперь носит имя Джеральда Даррелла, где стало осуществлять собственную программу спасения птиц и разведения диких птиц в неволе. В 1983 году Международный Совет по сохранению птиц от­правил в этот заповедник молодого биолога Карла Джонса. Именно Джер­сийский Фонд финансировал эту поездку и осуществление всей программы в целом. «Этот проект стал решающим в судьбе Фонда, — вспоминал Джон Хартли. — Это был наш первый серьезный зарубежный проект, который должен был осуществляться в течение нескольких лет. На примере Маври­кия мы очень многому научились. Несомненно, что это был наиболее ус­пешный проект по охране окружающей среды в мире».

Карл Джонс находился под глубоким впечатлением личности Джераль­да Даррелла. «Он воспринимал мир очень просто, — вспоминает Джонс. — Он знал, что разведение в неволе — единственный способ сохранить нахо­дящихся под угрозой вымирания животных. Но он шел дальше. Он считал, что мы должны иметь возможность возвратить разведенных в неволе жи­вотных в среду естественного обитания. Он был великим провидцем. Охра­на окружающей среды включает в себя вопросы сознания животных и их право существовать в рамках определенной экосистемы. Джерри живо ин­тересовался всем этим. Он знал, что мы должны шагать в ногу со време­нем. Он был великим мыслителем и великим человеком. И он всегда гулял сам по себе. Он не входил ни в какие комитеты и не участвовал в интригах и сварах, кипевших в среде природоохранных организаций. Его интересо­вали не крупные, находящиеся на виду животные, на которых можно за­работать деньги. Он обучал местное население и осуществлял свои проекты в реальности».

Для Джеральда и Ли 80-е годы были связаны с рядом успешных меж­дународных телевизионных проектов, посвященных естественной истории и охране окружающей среды. В связи с этим они исколесили весь земной шар. Организатором и вдохновителем этого проекта был канадский продю­сер В. Патерсон Фернс, с которым Джеральд уже работал над тринадцати­серийным фильмом «Ковчег на острове» еще в 1975 году. Теперь Фернс возглавлял кинокомпанию «Примедиа», располагавшуюся в Торонто. Дже­ральд и Пат Фернс сняли пять документальных фильмов (в четырех из них принимала участие Ли) и шестьдесят пять программ для телевидения а также создали шесть книг. Стоимость проекта росла по мере роста амби­ций участников. Съемки проходили в самых экзотических уголках мира. В 1980 году на экраны вышел тринадцатисерийный фильм «Ковчег в пути». Каждая последующая серия становилась дороже предыдущих. Ко­гда они заканчивали пятую серию, ее стоимость равнялась стоимости всех предыдущих.

В начале 1980 года Пат Фернс предложил Джеральду снять телевизи­онный сериал «Ковчег в пути». Руководитель нового канала британского телевидения Джереми Айзек заинтересовался сотрудничеством со столь за­метной фигурой в области охраны окружающей среды. Помимо финанси­рования нового проекта Айзек приобрел права на предыдущий фильм —

«Ковчег на острове». «Ковчег в пути» должен был стать логическим продол­жением «Ковчега на острове». В новом фильме Джеральд рассказывал о своих взглядах на охрану окружающей среды и о планах по разведению ди­ких животных в неволе, а также о зарубежных проектах Джерсийского зоопарка. Основой для фильма стала экспедиция на Маврикий и спасение уникальных видов местной фауны — то есть книга «Золотые крыланы и розовые голуби». Съемки предполагалось проводить на Маврикии, острове, очень богатом животными, но находящемся под угрозой экологической ка­тастрофы.

Пат Фернс предложил Ли и Джеральду сниматься в новом фильме вме­сте, так как Джеральд знал Маврикий, а Ли была хорошо знакома с приро­дой Мадагаскара, где планировалось снимать следующие серии фильма. Фернс почувствовал, что идея сняться в документальном фильме очень привлекла Ли. Джеральда предстоящие съемки совершенно не беспокоили. «Я работал с известнейшими телевизионными звездами нашего време­ни, — вспоминал Фернс, — но Джерри превосходил их всех. Он был не­легким человеком, но перед камерой держался совершенно естественно и уверенно. Он был прекрасным рассказчиком. Он любил увлекать аудито­рию, держа в руке бокал с бренди или поглаживая лемура на нлече. Его книги показывают, что он блестяще владел языком. Его сравнения и мета­форы всегда были точны и образны. Он умел перевести их на язык телеви­дения. Его фильмы не менее увлекательны и веселы, чем его книги, но ни­что и никогда не могло отвлечь его от основной темы».

До сотрудничества с Патом Фернсом телевизионная карьера Джераль­да складывалась не слишком удачно. Долгая, напряженная работа над до­кументальным фильмом, язвительность режиссеров, сложность съемок уг­нетали его, делали напряженным и неестественным, лишали обычного юмора и обаяния. Но с Патом Фернсом все было иначе. «Ковчег в пути» стал настоящим открытием. «Этот фильм настолько полон жизни и на­столько душевен, — писал один из критиков, — что у зрителя создается впечатление личного присутствия». Поэтому Джеральд с энтузиазмом от­несся к перспективе дальнейшей работы с Фернсом.

«В новом фильме, — писал Джеральд, — мы собираемся показать не только наши успехи по разведению диких животных в неволе, но и спаса­тельные операции во всех уголках мира. Мы также хотели рассказать о на­шей работе с правительствами разных стран по спасению местных видов животных и о подготовке жителей этих стран на Джерси к сложной задаче спасения и разведения животных в неволе». Съемки должны были прохо­дить на Маврикии, Родригесе и Круглом острове, где Джерсийский фонд уже успешно сотрудничал с правительством. Далее съемочная группа соби­ралась посетить Мадагаскар, чтобы на месте ознакомиться с ситуацией на этом острове.

В конце осени 1980 года Джеральд и Ли встретились с Патом Фернсом в Торонто, откуда отправились в поездку по Соединенным Штатам с целью сбора средств для Фонда. В конце января 1981 года Пат Фернс (исполни­тельный продюсер), Майкл Малтби (режиссер) и Паула Квигли (продю­сер ) на три дня прилетели на Джерси, чтобы провести окончательные пе­реговоры. Примерно через неделю Джон Хартли и съемочная группа выле­тели на Маврикий и приступили к съемкам. Ковчег тронулся в путь.

Естественно, длительные съемки не обходились без трений и стычек — талантливые и темпераментные люди попадали в самые непредсказуемые ситуации. Австралийская группа не смогла прибыть вовремя из-за забас­товки летчиков, Джеральд и режиссер начали нервничать, но расписание съемок удалось соблюсти. Съемки были проведены во всех ключевых мес­тах острова — в лесу розовых голубей, в заповеднике Черной реки, в ущельях. Десять дней группа провела на Родригесе.

В конце марта съемочная группа перебралась на Мадагаскар — стран­ный, необычный остров со своими весьма серьезными проблемами. Распо­ложенный у восточного побережья Африки, Мадагаскар в два с половиной раза превосходил по своим размерам Великобританию. Этот остров напо­минает материк. Он обладает уникальной флорой и фауной. 90 процентов животных и растений не встречается нигде, кроме этого острова. Все мада­гаскарские хамелеоны (две трети видов, встречающихся в мире) и почти половина птиц совершенно уникальны. Из примерно четырехсот видов рептилий и амфибий лишь двенадцать обитают в других местах. Восемьде­сят процентов растений Мадагаскара не встречаются нигде больше. Здесь сохранились уникальные виды баобабов. На Мадагаскаре растет восемь ви­дов баобабов, тогда как во всей Африке встречается только один. Двадцать четыре вида лемуров представляют собой совершенно уникальную ветвь эволюции. Некоторые из них по размерам сравнимы с пятилетним ребен­ком, а другие могут спокойно уместиться в кофейной чашке. Здесь можно увидеть мокриц размером с мяч для гольфа и бабочек больше испанского веера. Этот остров был настоящей сокровищницей природы — но восемь­десят процентов территории острова были совершенно бесплодными.

«Самая серьезная проблема, связанная с охраной окружающей среды, заключается в том, что Мадагаскар, это уникальное хранилище эволюци­онных знаний, постепенно превращается в бесплодную пустыню, — писал Даррелл. — Восемьдесят процентов лесов уже уничтожено. Сохранение этого Эдема, этого заповедника естественной истории, должно являться ос­новным приоритетом для любой природоохранной организации. Мадага­скар располагает наибольшим количеством редчайших животных, находя­щихся на грани вымирания». От красоты этого острова захватывало дух, здесь тесно переплелись настоящее и прошлое, и здесь же шла ожесточен­ная борьба между развивающейся культурой и хрупкой природой.

Вскоре после прилета на Мадагаскар съемочная группа отправилась в уникальный заповедник Беренти в южной части острова. Для натуралиста Беренти обладал магической притягательностью. На 450 акрах леса, со­стоящего из гигантских тамариндовых деревьев, жили многочисленные виды лемуров — кольцехвостые лемуры, мышиные лемуры, ночные лепи-лемуры и сифаки — примитивные приматы, которых во всем мире давно вытеснили обезьяны. На Мадагаскаре они сохранились благодаря отсутст­вию обезьян. С первыми лучами рассвета Джеральд, Ли и остальные члены съемочной группы отправились в лес. В конце дня Джеральд диктовал свои впечатления на диктофон.


«Первым увиденным нами животным была сифака. Это самые краси­вые и привлекательные лемуры. Они очень грациозны и нежны, у них сим­патичные, доброжелательные мордочки. Это лемурьи балерины. Они краси­вы не только на деревьях, когда вы наблюдаете их издали. Но и на земле они не теряют присутствия духа. Они быстро бегают, воздев свои малень­кие черные ручки, словно в ужасе, что им вот-вот сделают какое-нибудь замечание. На бегу они поворачиваются всем телом, чтобы иметь полный обзор. Если их что-то пугает, они ударяются в стремительный галоп, кото­рый выглядит очень комично. Их движения настолько красивы и легки, словно полет пушинки.

Кошачьи лемуры, напротив, очень напоминают павианов. Они носятся повсюду, словно собаки, или важно расхаживают, задрав свои полосатые хвосты. Когда стая из двадцати-тридцати таких лемуров шествует по лес­ной тропинке, кажется, что перед вами шагает средневековая процессия с хоругвями.

Местные животные настолько привыкли к постоянному присутствию человека, что воспринимают вас как часть пейзажа. Они не обращают на вас никакого внимания, спешат по своим делам буквально по вашим ногам. Мы видели много замечательных животных. Пока я диктовал, около тридцати кошачьих лемуров прошли перед домом, а сейчас передо мной появилась сифака, и я не могу удержаться от смеха, наблюдая за ее комич­ными передвижениями».
Из Беренти на рассыпающемся «Лендровере» они направились в госу­дарственный природный заповедник, располагавшийся в трех часах езды возле маленькой деревушки, которая называлась Хазофотси. Заповедник был создан, чтобы сохранить уникальные сосновые леса, где росли встре­чающиеся только на Мадагаскаре деревья вида Didereacae. Более всего эти деревья напоминали гигантские кактусы, усеянные устрашающего вида иг­лами. Здесь обитали самые красивые из всех мадагаскарских лемуров — сифаки Верро. Нежно-палевые зверьки с черными спинками, черными мордочками и огромными золотистыми глазами сновали по своему колюче­му миру совершенно спокойно. Они прыгали и приземлялись на ветках ди­дерей без малейшего труда. Джеральда и других членов съемочной группы эти зверьки совершенно очаровали. Вот что сохранила магнитная пленка: «Как только я увидел Колючий Лес, я сразу же подумал, что наши шансы снять здесь что-нибудь весьма невелики. Мы довольно далеко заехали в лес по дорогам, подобных которым я никогда не видел. Они напоминали русла высохших рек, погибших лет двадцать назад».

Этой ночью они спали под открытым небом. «Южный Крест горел в небе, как огромный канделябр». Разбудила их утренняя роса. «Я посмотрел на Ли, — вспоминал Джеральд. — Она лежала рядом со мной, похожая на картины прерафаэлитов. Ее волосы, словно паутинка, покрывали крохот­ные капельки росы».

Звукозаписывающая аппаратура и камера на треножнике весили, на­верное, тонну. Тащить их через Колючий Лес было нелегко. Но в конце пути их ждало вознаграждение. Они увидели мадагаскарский закат. Сгу­стились странные сине-зеленые сумерки, и тут же словно по мановению волшебной палочки возникли удивительные животные. Пятифутовая по­лосатая змея, «похожая на оживший школьный галстук»; паук размером с кастрюлю, который плел внушительную паутину, способную удержать даже мелких птичек; мокрица или многоножка больше бильярдного шара; «шипящий» таракан цвета красного дерева размером с лимон, который из­давал пронзительные звенящие звуки, когда его трогали палочкой.

Съемочная группа провела в Беренти и в Колючем Лесу в общей слож­ности две недели. Оттуда они двинулись в Анкарафантсику, крупнейший заповедник Мадагаскара. К сожалению, из-за огнево-подсечного метода земледелия две трети этого заповедника были уничтожены. Затем последо­вали две недели съемок в лесном заповеднике Ампихороа, а потом экскур­сия на маленький тропический островок Нози-Комба. Этот остров лежит к северо-западу от Мадагаскара и славится местными лемурами — черными или макао. Местные жители считают этих животных священными, благо­даря чему им удалось сохраниться. Эти лемуры были на удивление ручны­ми — ручными настолько, что порой они сидели прямо на камере, а их хвосты заслоняли объектив.

Последним пунктом путешествия был Перинет, лесной заповедник, созданный специально для крупнейших и самых впечатляющих малагасий­ских лемуров, индри. Размером с пятилетнего ребенка, эти напоминающие панд создания были раскрашены черным и белым. У них были огромные белые уши и крупные, блестящие, золотистые глаза. «Это аристократы сре­ди лемуров, — писал Джеральд. — Они и ведут себя, как положено ари­стократам. Индри редко поднимаются раньше десяти часов и остаются в постели до четырех часов дня. Когда же они наконец поднимаются, то на­чинают оглашать окрестности пением». Джеральд, Ли и остальные члены съемочной группы отправились в лес, чтобы снять этих удивительных соз­даний и послушать их пение. Джеральд вспоминал:

«Итак, мы вошли в лес. И хотя мы хорошо слышали пение индри, но ни один зверек нам не попался. Я решил, что их замечательное пение очень напоминает подводные записи голосов китов. Это очень нежный, му­зыкальный и красивый плач. Наконец нам удалось поймать несколько инд­ри и записать их голоса. Потом мы включили сделанную запись. Когда пе­ние умолкло, мы подумали, что не хотим тишины. И в этот самый момент с ближайшего к нам дерева раздалось сильное пение, почти перекрывшее все звуки леса. Голос зверька был настолько силен и богат, что поразил нас до глубины души. Оказалось, что вокруг нас сидит целая стая индри, которых мы просто не заметили. Это замечательные животные, с огромными пуши­стыми ушами, напоминающие медведей коала. А довольно странные ман­даринового цвета глаза следят за вами довольно внимательно. Этот маниа­кальный взгляд способен напугать. Но на самом деле это самые мирные и нежные животные, каких только можно себе представить. Более всего меня удивляло, что эти довольно грузные зверьки могут ловко прыгать с ветки на ветку. Они прыгают, как кенгуру, и при этом практически не производят шума. Целая стая индри может пройти совсем близко от вас, и в лучшем случае вы услышите легкий шорох. Они обладают способностью двигаться почти бесшумно».


Далее Джеральд писал: «Какое счастье делить мир с таким замечатель­ным животным. Но как долго будем мы наслаждаться этим счастьем? Если леса исчезнут — а они исчезают, — то и индри исчезнут вместе с ними. Ут­ром перед отъездом мы с Ли вышли на дорогу, ведущую к лесу, и стояли, слушая пение индри, а небо из зеленого становилось синим. Из леса доносилась трогательная, печальная, невероятно красивая и грустная песня ин­дри. Это лучший голос леса, настоящий голос Мадагаскара».

В начале мая съемки на Мадагаскаре были закончены. Британский по­сол устроил прощальный ужин в честь Джеральда и Ли, на котором при­сутствовали видные малагасийские политики. За время пребывания на острове Джеральд и Ли успели встретиться с несколькими министрами, а также переговорить со своим мадагаскарским ангелом-хранителем, про­фессором Роланом Альбиньяком, французским зоологом, работавшим здесь по поручению французской исследовательской организации. Вместе им удалось убедить малагасийские власти допустить на остров иностран­ных специалистов по охране окружающей среды. В 1983 году на Джерси была подписана международная конвенция по спасению Мадагаскара.

В середине мая Джеральд, Ли и большая часть съемочной группы вер­нулись на Маврикий, чтобы снять то, что они не успели во время первого визита на остров. Режиссер Майкл Малтби покинул группу. На Нози-Ком­ба он повздорил с Джеральдом, и его место занял Алистер Браун. После трех с половиной месяцев напряженной работы, связанной с постоянными переездами, эмоциональное состояние Джеральда ухудшилось. Он часто поддавался вспышкам неконтролируемого гнева.

В течение первых двух лет брака Джеральд постоянно опасался, что какой-нибудь молодой красавчик уведет у него Ли. Его ревность особенно обострилась в период съемок «Ковчега в пути». Вспоминает продюсер филь­ма Паула Квигли: «Съемочная группа по большей части состояла из моло­дых, красивых, мужественных парней. Когда мы отправлялись в лес, нас всегда сопровождали два-три красивых молодых человека». Ревность бук­вально лишала Джеральда рассудка. Его ссора с режиссером произошла именно из-за беспочвенных подозрений. На Маврикии случился настоя­щий кризис. Паула Квигли вспоминает:

«Мы снимали особое событие — танцы сега. Съемки проводились но­чью. Мы взяли с собой фонари, еду и напитки, чтобы переночевать в лесу. Предстоящая ночь беспокоила Джерри. Он сидел, как огромный Будда, а все вокруг поклонялись ему. Внезапно Джону Хартли пришла в голову от­личная идея. На Мадагаскаре его научили местному танцу — танцу кроко­дила. Почему бы Джону и Ли не станцевать танец крокодила у костра? Ре­жиссеру эта мысль пришлась по душе. Джон и Ли вышли к костру, заигра­ла музыка, и они стали танцевать танец крокодила, подергиваясь почти у земли — имитируя движения крокодила. В их танце не было ничего сексу­ального, чистый фольклор, но Джерри почему-то вышел из себя. Он вско­чил, принялся кричать, ругаться. Он был воплощение первобытной ревно­сти. Естественно, музыка умолкла, наступила полная тишина. Джон отсту­пил в тень, а Ли подошла в мужу и увела его в лес, подальше от костра. Все члены съемочной группы стояли молча, совершенно потрясенные».

На следующее утро съемочная группа собралась в отеле в назначенное время, но Джеральд не появился. Паула поднялась к нему в номер. Дже­ральд был глубоко расстроен тем, что повел себя так непрофессионально и сорвал съемку. В тот день он был особенно вежлив и внимателен к членам группы, но ни словом не обмолвился о странных событиях предыдущей ночи. Джон Хартли попросил, чтобы Паула купила ему билет в Англию. Паула рассказала об этом Джеральду, и он извинился перед Джоном са­мым сердечным и искренним образом.

Во время съемок «Ковчега в пути» у Паулы существовали серьезные со­мнения в том, что брак Джеральда и Ли окажется долговечным. Но через год все стало проще. Впоследствии Джеральд стал спокойнее относиться к молодой жене. Паула научилась справляться со вспышками гнева и ревно­сти. Она заботилась о том, чтобы у Джеральда и Ли всегда был один номер и старалась не оставлять Ли в обществе молодых мужчин.

Джеральд и Ли вернулись на Джерси. В течение трех недель снимались сцены в зоопарке, которые должны были предварять каждую серию филь­ма. А лето они смогли провести так, как им этого хотелось. На Джерси Джеральд изо всех сил пытался быть светским человеком. У него было не­сколько друзей вне зоопарка. По своей природе Джеральд был застенчи­вым человеком. Несмотря на то что его известность и мировая слава выну­ждали его общаться с богатыми и знаменитыми, он предпочитал их обще­ство в неформальной обстановке. Формальные ситуации он выдерживал только с помощью солидных возлияний. Порой Джеральд поддавался со­блазну и устраивал пышные вечеринки. Примером такой вечеринки может служить его свадьба в Мемфисе. Лето 1981 года он собирался провести почти так же.

Все началось с посещения оперы в Глиндборне, самого лучшего малень­кого оперного театра в мире. Этот театр расположился в очаровательном деревенском доме посреди большого сада в Сассексе. Джеральд хотел, что­бы Ли выглядела как принцесса. Еще до свадьбы, путешествуя по Индии, он купил для нее несколько красивых сари. На Джерси он нашел портного, который сумел сотворить из этого материала совершенно сказочный наряд. «В этом платье с вечерней прической, — писал он родителям Ли, — она выглядела, как королева Голливуда. Мне завидовали все мужчины, со­бравшиеся в Глиндборне. Не было ни одной женщины, которая могла бы сравниться с Ли в красоте».

У Глиндборна была еще одна особенность, которая всегда восхищала Джеральда. Обладая удивительным даром видеть невообразимое, он был убежден, что этот театр — идеальная модель для его зоопарка. «Я был оча­рован этим местом, — писал он. — Мне всегда хотелось, чтобы наш зоо­парк на Джерси был таким же маленьким, но совершенным, как Глиндборн. Рад, что мне удалось найти нечто подобное».

Следующим пунктом программы был прием в саду Букингемского двор­ца — «очень скромное мероприятие, на которое собирается всего три тыся­чи гостей». Затем они с Ли отправились на премьеру пьесы Ноэля Кауарда в Вест-Энде, где познакомились с актрисой, игравшей главную роль, Ди­ной Шеридан. Эта встреча оказалась тем более приятной, что Джеральд и Дина оказались давними поклонниками друг друга. Через несколько дней Джеральд и Ли уехали во Францию, чтобы немного передохнуть. Они про­вели в Лангедоке три месяца. Обоим нужен был отдых, к тому же оба ра­ботали над своими книгами.

В конце 1981 года в Британии была опубликована новая книга Дже­ральда «Птица-пересмешник». Через несколько месяцев она увидела свет и в Соединенных Штатах. Эта книга была совершенно не похожа на своих предшественниц. Джеральд написал «политическую книгу», но история ее публикации оказалась не из легких. Он писал своим родственникам в Мемфис:

«Расскажу вам о том, что со мной случилось. Примерно десять дней на­зад я получил гранки моего нового романа (предварительной верстки я не видел). К своему ужасу, я обнаружил, что они отдали мою книгу како­му-то неграмотному неопытному редактору, который практически ее пере­писал. Я немедленно бросился к издателю, благо в тот момент я находился в Лондоне, и потребовал приостановления публикации. В результате руко­водитель фирмы вылетел на Джерси, чтобы мы могли просмотреть каждую страницу книги и привести ее в первоначальный вид — чудовищная зада­ча, которой я сейчас и занимаюсь. Я не могу позволить, чтобы подобный бред выходил под моим именем».
Выход книги был задержан, но увидела свет она в том виде, в каком ее хотел видеть автор.

Это была моралистская, предостерегающая история на тему охраны ок­ружающей среды, в которой Джеральд высмеял некоторых специалистов, кочующих с конференции на конференцию. Кое-кто узнал в этой книге себя. События разворачивались на вымышленном острове Зенкали (Мав­рикии), где обитает редкая, вымирающая птица-пересмешник и растет не менее редкое дерево омбу. Герой книги, прирожденный охранитель приро­ды, Питер Фоксглоув обнаружил, что четыре сотни деревьев омбу и пятна­дцать пар пересмешников сохранились в долине, которая в результате строительства гидроэлектростанции будет затоплена. Коварный план пре­вратить Зенкали в военную базу с глубоководным портом и собственной электростанцией угрожает существованию редких птиц и растений. В кон­це концов всем становится ясно, что экономика острова зависит от пти­цы-пересмешника. Опираясь на помощь правителя острова, Кинги, и нескольких весьма эксцентричных жителей, Фоксглоув срывает коварные планы и спасает островной рай.

«Птица-пересмешник» была остроумной и, по меркам Джеральда, весь­ма амбициозной. Однако, хотя критика встретила его новое произведение довольно благожелательно, интерес публики к этой книге был гораздо сла­бее, чем к его предыдущим произведениям.

Джеральд развернул широкую рекламную кампанию в связи с выходом своей новой книги. 6 декабря он произнес речь после благотворительного обеда в галерее «Европа» в Саттоне. 9 декабря его пригласили на обед, уст­раиваемый лондонской газетой «Ивнинг стандарт» в центре Барбикен. Его имя по-прежнему собирало толпы, поэтому на всех мероприятиях с его участием никогда не было свободных мест.

Перед наступлением Нового, 1982 года Джеральд отправил отчет своим родственникам в Мемфис. Он получил очередную премию за охрану окру­жающей среды. Принц Нидерландов Бернхард удостоил его ордена Золото­го Ковчега. Демонстрация «Ковчега в пути» проходила с успехом, «вероят­но, благодаря тому факту, что у нас была настоящая секс-бомба — Ли, умеющая обращаться даже с животными, не говоря уж обо всем осталь­ном». В следующем году в Соединенных Штатах должна была выйти книга по этому сериалу. 1981 год был для Джеральда очень напряженным, и он не мог дождаться, когда ему удастся расслабиться — «с помощью пары «Кровавых Мэри» или, еще лучше, целых шести».




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   37


База данных защищена авторским правом ©biolobo.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница